Наша Смоковница начала расти в начале 90-х годов ХХ столетия в Минске. Идея рукописной, орнаментальной книги была для нас откровением.		Our Fig-tree began to grow in Minsk at the beginning of the nineties of the XX century. The idea of an ornamental manuscript was a revelation for us.
Книга — прозрачное покрывало, сквозь которое видимо иное. Потребность избежать тиражирования, т.е. дробления и распада выразилась в создании единственного экземпляра.		This book is a transparent coverlet; another can be seen through it. The need of refrain from circulation, id est. breaking to pieces and disintegration, was expressed in creation of only one copy.
Графика Алексея появлялась раньше песен. Вслед за пером мои короткие песни вплетались в контекст волшебного узора. Смысл вещи открывался в нашем движении навстречу друг другу. И проживанием Встречи как тайны общения.		The drawings appeared before songs. After Alex’s pen my short songs were interlacing with the context of his magic patterns. The essence of the work was opening in our movement toward each other. And in our living through the Meeting as a miracle of relations.
Имя книги родилось сразу и было связано с моим ранним детством. В то время мама лечила сердце смоквами, распаренными в горячей воде. Каждое утро я видел на кухонном столе плод, который позднее вырос в образ сердца мира.		The name of the book was born at once and was connected with my early childhood. At that time my mother cured her heart with figs steamed out in hot water. Every morning I saw a fruit on the table which later grew in an image of the world heart.
Время сорвало и разбросало бумажные листья, остался лишь плод, который Вы созерцаете в Настоящем.		The time has torn and thrown about the paper leaves and only the fruit you see now has remained.
Игорь Полевиков август 2001 г. Минск.		Igor Polevikov August 2001 Minsk.